Граф Федор Иванович Толстой не искал приключений. Они сами находили его

Граф Федора Иванович Толстой (Американец) - авантюрист и путешественник, один из самых неоднозначных представителей русской аристократии первой половины XIX века.

Двоюродный дядя писателя Льва Толстого родился 17 февраля 1782 года. Он не искал приключений. Они сами находили его. Семья Федора хоть была и знатной, но лишних денег в ней не водилось. И природа, словно в насмешку над скудным кошельком его родителей, наградила мальчика щедротами, за которые любой другой продал бы душу: железное здоровье, нечеловеческая сила, цепкий ум и та самая искра безумства, что толкает людей в пропасть или возносит на пьедестал.

Федора с братьями отправили учиться в Морской кадетский корпус в Петербурге. Там юный граф быстро понял простую истину: кто владеет шпагой и пистолетом, тот владеет миром. Он фехтовал как демон и стрелял так, что пуля ложилась в пулю. Характер же его, по воспоминаниям современников, был под стать оружию - непредсказуемый, мстительный и острый.

Казалось бы, путь его был предопределен: элитный Преображенский полк, блестящая карьера. Но Федор Толстой искал острых ощущений. И 7 августа 1803 года убыл в кругосветное путешествие, каким-то чудом пробравшись на шлюп «Надежда» экспедиции Ивана Крузенштерна.

На корабле «Надежда» началась самая знаменитая глава его жизни. Не обремененный вахтами, граф быстро превратил палубу в филиал столичного театра абсурда. Его «зрителями» были матросы, офицеры и важная дипломатическая миссия во главе с Николаем Резановым.

Однажды, когда корабельный священник напился до бесчувствия, Толстой приложил его бороду к палубе и... запечатал ее казенной сургучной печатью! Проснувшийся поп пришел в ужас: ломать печать - государственное преступление. Пришлось резать бороду. Капитан был человеком выдержанным, но терпению есть предел. Когда Толстой перессорил полкоманды, Крузенштерн принял решение: высадить буяна на берег.

Так граф сошел на диком берегу Камчатки. Через Сибирь, Урал и Поволжье, пешком, на лошадях, на перекладных, он пробирался обратно в Петербург, обрастая слухами и невероятными историями. В столицу он вернулся в 1805 году и сразу же получил прозвище «Американец».

Император Александр I дебоширов не жаловал. Толстого арестовали у заставы и сослали в крепость Нейшлот. Три года тоски, пока не грянула война со шведами в 1808 году. Тут-то и случилось его преображение. Рискуя жизнью, штабс-капитан Толстой возглавил разведку в ледяных торосах Ботнического залива. Его данные позволили корпусу Барклая-де-Толли совершить легендарный переход по льду и решить исход кампании. Герой был прощен.

Наступил 1812 год. Толстой ушел в армию простым добровольцем. В Бородинском сражении он дрался с отчаянной храбростью и был тяжело ранен. Получил орден Святого Георгия и потом дослужился до полковника.

По окончании войны Федор Иванович окончательно уволился из армии и поселился в Москве. Его дом стал центром притяжения для всей литературной элиты: Пушкин, Грибоедов, Жуковский, Баратынский, Вяземский - все считали за честь знаться с Американцем. Он был острослов, гурман и философ. А еще - «картежной шайки атаман». Пушкин, с которым они то дружили, то враждовали, вывел его в «Евгении Онегине» под именем Зарецкого - секунданта Ленского. Грибоедов в «Горе от ума» вложил в уста Репетилова фразу, ставшую визитной карточкой Толстого: «Ночной разбойник, дуэлист...».

Федор Толстой. Рисунок Пушкина

Его личная жизнь была под стать биографии. 10 января 1821 года он женился на цыганской плясунье Авдотье Тугаевой.

Но тень прошлого не отступала. На его счету было одиннадцать человек, убитых на дуэлях. И один за другим стали умирать его дети. Одиннадцать детей - одиннадцать смертей. Толстой вел синодик: напротив каждого убитого он ставил имя умершего ребенка и писал одно слово: «КВИТ». Расплата. Господь свел счеты.

Последние годы легендарный авантюрист провел в молитвах. Он, не знавший страха перед пулей, боялся теперь только Божьего суда.

5 января 1846 года сердце самого неоднозначного русского графа остановилось. Похоронили его на Ваганьковском кладбище. Осталась легенда. И его двоюродный племянник, Лев Толстой, который навсегда запомнил, как в детстве дядя Федя казался ему воплощением чего-то «преступного и привлекательного». Черты Американца позже проступят в Долохове из «Войны и мира» и в гусарском разгуле повести «Два гусара».