Голландец Корнелий де Бруин описал путешествие по Рязанской земле в 1703 году

Весной 1703 года, когда молодая держава Петра I уже вовсю прорубала окно в Европу, на просторах средней Оки, среди бескрайних весенних разливов, мимо древних монастырей и деревянных городов, вниз по течению двигался струг с необычным пассажиром. Это был Корнелий де Бруин - голландский писатель, художник и путешественник, чей острый глаз европейца жадно впитывал детали русской жизни, чтобы затем запечатлеть их в своем дневнике.

Путешествие Корнелия де Бруина по Рязанщине подарило потомкам уникальную возможность увидеть этот край глазами просвещенного европейца начала XVIII века.

Путешествие по Рязанщине началось 24 апреля 1703 года. В тот день де Бруин поднялся на борт судна, которому предстояло стать его домом на несколько недель. С присущей ему дотошностью Корнелий описал конструкцию плавательного средства - струга, главной рабочей силы речной Руси: «У русских в употреблении небольшие плоскодонные суда, называемые у них стругами, которые могут поднимать до трехсот тюков шелку... имеют одну мачту и один громадный парус, с которым плавают только тогда, когда ветер дует в корму; когда же ветер противный, то плывут на шестнадцати веслах». Вместе с ним на судне разместились двадцать три гребца и пятьдесят два попутчика - русские купцы и армяне со своей прислугой, создавая пеструю, шумную и живую атмосферу, которая была характерна для главных транспортных артерий России.

Уже вечером того же дня путешественники вошли в Оку. Де Бруин внимательно фиксировал географию, отмечая, что Москва-река при впадении в Оку уступает размерами более могучей реке, берущей свое начало, по его сведениям, «невдалеке от границ Крымской Татарии».

Чем дальше на восток уходил струг, тем ярче становились впечатления. 27 апреля взору путешественников предстала идиллическая картина: «высокую гору на правом берегу и множество селений на левом, где паслись притом коровы и овцы на лугах». Местные жители на лодках-однодревках (долбленых челнах) с радостью торговали с путниками, предлагая щедрые дары Оки. Де Бруин с удивлением европейца, привыкшего к счету, замечал: «на три или четыре штивера (серебряная голландская монета) давали нам этой рыбы такое количество, что семь или восемь человек не могли, бывало, управиться с нею».

Штивер (штювер, стьювер, стайвер) – мелкая монета, которая чеканилась в Нижнем Рейне и голландских колониях. Этим словом до сих пор называют монету в 5 евроцентов, которая имеет почти такой же диаметр и цвет, несмотря на то, что ее стоимость более чем в два раза превышает стоимость старой монеты.

Но самым сильным впечатлением того дня стало появление на правом, высоком берегу Иоанно-Богословского монастыря. Голландец не скрывал восхищения: «прекрасный монастырь Богослова, выстроенный из камня и чрезвычайно живописно расположенный на горе среди деревьев. В стороне от монастыря расстилается большая зеленая равнина, простирающаяся до самой реки и покрытая стадами пасущегося на ней скота». За этим описанием встает образ святого места, что и ныне известно в селе Пощупово - древней обители, встретившей иноземного гостя своей суровой и величественной красотой.

Половодье 1703 года стало одной из главных тем путевых заметок. Ока вышла из берегов необычайно широко, превратив пойму в бескрайнее море. Де Бруин то и дело терял ориентиры: «Река была очень широка в этом месте, и вечером мы очутились окруженные деревьями. Вода реки выступила из берегов до такой степени, что трудно было узнать настоящее речное русло и плыть по нему». Эти разливы напомнили ему родные нидерландские пейзажи: он сравнивал залитые поля с местностью «между Гаагой и Лейденом», где добывают торф. В этих местах водилось несметное количество дичи, и де Бруин, пользуясь остановками, выходил на берег с ружьем, а его спутники однажды отыскали в лесу спаржу, из которой «состряпали себе превкусное кушанье».

28 апреля путешественники миновали главный город края - Переяславль-Рязанский (будущую Рязань). Туман, к досаде художника, скрыл панораму города, который он отметил как центр «Рязанской области или губернии». Однако он внимательно зафиксировал окрестности, проплывая мимо села, принадлежавшего астраханскому губернатору Тимофею Ржевскому, и множества других деревень.

Постепенно характер местности менялся. За Переяславлем потянулись песчаные берега, и де Бруин фиксировал названия сел и монастырей — Киструс, Терехов монастырь, Солотча (Солосад). Его внимание привлекли ежегодные разливы, которые стоят до июня.

30 апреля произошла знаменательная встреча: «Вечером мы встретили струг его царского величества, нагруженный якорями, отправляемыми в Азов». Суда приветствовали друг друга ружейной пальбой - обычай тех лет, когда весть о государевом деле узнавалась по грузу на идущих мимо барках.

1 мая струг достиг Касимова. Де Бруин, хоть и бегло, но описал этот своеобразный город на левом берегу Оки с его татарским наследием: «Он не обнесен стеною, хотя довольно велик, и все дома в нем деревянные... Есть в нем и башня, при мечети турецкой, или татар, которые проживают в городе». Попытка найти на местном рынке пиво не увенчалась успехом, что тоже стало характерной бытовой зарисовкой.

2 мая путешествие по Рязанской земле подходило к концу. Последним крупным пунктом стала Елатьма. Де Бруин описал её как город, раскинувшийся на горе и уходящий вглубь страны, с восемью церквями и каменными домами, представляющий «с обеих своих сторон довольно красивый вид». Отсюда, мимо заливных лугов с бесчисленными стадами и стаями гусей, путь лежал дальше, в сторону Мурома и Нижнего Новгорода.

Книга Корнелия де Бруина «Путешествие через Московию в Персию и Индию» вышла в 1711 году на голландском языке. Три года спустя появилась немецкая версия, затем – французская. Известен и русский перевод Павла Петровича Барсова, который был опубликован 1873 году. Именно он дает нам уникальную возможность увидеть Рязанский край глазами просвещенного европейца начала XVIII века.