В старину верили, что с первым весенним ветром в деревню приходили кикиморы

На фото – Кикимора. Из коллекции «Персонажи русских поверий»

В старину люди говорили: «Ранняя весна ничего не стоит, а поздняя - обманет». Ранняя – словно дитя: капризна, да отходчива. А поздняя - выжидает, копит силы, а потом как ударит теплом, да не простым, а колдовским, обманным.

Считалось, что с первым по-настоящему теплым ветром, когда снег уже не просто тает, а бежит ручьями, в деревню наведывались кикиморы. Их приносило из болот, в которых они зимовали в ледяной спячке. Не войти им было в избу через дверь - крест и молитва не пускали. Но тонкий, верткий дух их просачивался в каждую щель, в каждую отдушину, особенно если хозяева, заслышав капель, по забывчивости не заперли на ночь заслонку печи.

Появляясь в доме, кикимора, невидимая, но вездесущая, начинала творить свои мелкие пакости. Это была ее весенняя повинность - напомнить людям, что мир не только Божий... Хозяйка утром вздохнет: глядь, а любимый расписной горшок - вдребезги, будто сам с полки спрыгнул. Ночью начнет проваливаться в сон мужик после трудового дня, как вдруг – шорох да стук, словно кто горохом по стеклу сыплет. А с печи, где любила возиться нечисть, слетали шубы и подушки. Все, чтобы досадить человеку.

Но самое хитрое и опасное колдовство таилось в другом. В весеннюю распутицу, когда кровь играет и душа просит тепла, кикимора умела оборачиваться. Скидывала она свою неопрятную, мохнатую шкурку и являлась перед людом в образе миловидных, писаных красавиц. Глаза - озера, походка - словно лебедь плывет. Выйдет такая вечерком на околицу или к ручью за водой, стоит, улыбается. Красота ее была настолько совершенной, что сердце заходилось.

Потому мужики, даже самые отчаянные, старались обходить стороной незнакомых красивых женщин, встреченных в поле или у леса. Чутье подсказывало: не иначе, кикимора обернулась, хочет душу смутить, заманить в чащу, а там или в болото утопит, или защекочет до смерти.

Горько это было девушкам, самым настоящим, румяным да ясноглазым. Парни, боясь кикиморова наваждения, на них и глядеть перестали. Не знали, как отличить чистоту от бесовской красоты. И тогда придумали деревенские красотки обряд. Чтобы не путались парни и не обходили их стороной, с первым теплом мазали красные девицы лицо сажей из печи. Чернили щеки, лоб, нос. Ходили так весь день, пугая ворон и смеша детей. А парни смотрели и думали: «Эта черна, значит, своя. А та, что бела да румяна, наверняка, и есть болотная подмена».

И еще крепко-накрепко знали деревенские: не оставляй весной на столе пустую посуду на ночь. Ни горшок, ни миску, ни ложку. Потому что пустая посуда - это обида для домового, хозяина и заступника дома. Домовой же за порядком следит, за скотом, за уютом. А как увидит неряшество, рассердится. Начнет он тогда сам пакостить, чтобы хозяев уму-разуму научить: то сахар рассыплет, то молоко прокиснет, то вещи попрячет. Легче с кикиморой ночью сладить, чем с разгневанным хозяином-домовым.

Так и жили в тревожном равновесии: радовались теплу, но не забывали про кикиморовы проказы и обман.