Виталий Богомолов о ГКЧП, путче и запрете КПСС в 1991 году

Продолжаем чтение книги Виталия Алексеевича Богомолова «На переломе двух веков». Ее автор – государственный, партийный и хозяйственный руководитель – делится историей своей жизни, переплетая личные воспоминания с профессиональными достижениями и глубокими размышлениями о времени и происходящих событиях.

Ранее мы публиковали фрагменты об учебе в институте, службе в армии, встречах с известными людьми и военно-патриотической работе, обустройстве памятных мест и трудовых буднях, о выводе советских войск из Афганистана и разработках «Сплава», о денежной реформе Павлова и референдуме 1991 года. Новый эпизод рассказывает о ГКЧП и августовском путче 1991 года.

15 августа 1991 года я оформил очередной отпуск и опять уехал в Тулу к своим «мужикам». 19 августа, включив утром телевизор, увидел на его экране балет «Лебединое озеро», переключил на другие каналы, но там было то же самое. Я подумал, что телевидение взяло паузу для проведения каких-то технических работ. Вскоре по радио прозвучало сообщение о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), куда вошли: вице-президент СССР Геннадий Янаев, ряд руководителей партии, государства и силовых структур и ведомств. Среди них был и В. А. Стародубцев. ГКЧП взял на себя ответственность за спасение страны от полного развала. Общество ждало такого решения, как последнего шанса предотвратить раздор и смуту. Я позвонил в ЦК своим коллегам, они сказали, что не располагают никакими подробностями о случившемся событии и никаких указаний, в связи с этим, они пока не получали. На поступающую из регионов массу звонков они ничего вразумительного сказать не могут. Мне это показалось несколько странным, но я опять быстро успокоился подумав, что все идет по плану, и суета в данном случае просто не уместна.

Скажу откровенно, что создание ГКЧП я воспринял с воодушевлением. Душа ликовала! Подумалось, что наконец-то высшее руководство страны осознало необходимость принятия самых жестких мер для наведения порядка. Мне позвонил мой давний знакомый еще по работе в Новомосковске заместитель генерального директора ПО «Тулауголь» В. Г. Ковалев и с оптимизмом высказался за скорейшее прекращение вакханалии в стране. В состоявшемся разговоре я разделил с ним надежду на позитивные перемены.

Меня порадовало то, что среди крупных руководителей остались те, кто сохранил преданность идеалам партии и социализма. После обеда я позвонил А. И. Костюрину, который работал первым секретарем Тульского обкома КПСС и спросил, как обстоят дела в области. Он ответил, что на площади под окнами его кабинета митингуют демократы, они же пытаются митинговать и у проходных предприятий. Из ЦК КПСС никаких разъяснений и указаний не поступало.

Я ему посоветовал не ждать указаний сверху, а самим проявлять инициативу, противопоставлять деятельности малочисленных групп демократов активность партийных комитетов с привлечением трудовых коллективов. Вечером с хорошим настроением я отправился на стадион, где в этот день тульский «Арсенал» принимал команду «Металлург» из города Красный Сулин. Настроение после матча еще больше поднялось, поскольку наши футболисты обыграли соперника со счетом 2:0.

На другой день что-то начало происходить не так.

Гнетущее молчание центрального политического руководства о происходящих событиях, отсутствие их оценки и согласованного плана действий в условиях функционирования ГКЧП, конечно, не способствовало активному поведению партийных органов на местах. Они были вынуждены действовать самостоятельно на свой страх и риск, по своему усмотрению и пониманию сложившейся ситуации. А она была необычайной и весьма противоречивой. Да и сам ГКЧП не отличался решительностью и последовательностью в своих действиях. В принимаемых ими решениях прослеживались неуверенность и политическая робость. Гекачеписты не решились сделать главное.

Они не избавили общество и партию от основного виновника всего произошедшего со страной: ренегата-предателя М. С. Горбачева, не поставили на место беспредельно распоясавшегося Б. Н. Ельцина.

Разочаровала и их пресс-конференция, показанная по телевидению на всю страну. Члены ГКЧП выглядели на ней растерянными и безвольными. Не воспринимались в серьез разговоры о якобы заболевшем М. С. Горбачеве, против которого у них нет никаких злых умыслов. Вместо того, чтобы отмежеваться от пагубной политики М. С. Горбачева, ставшей уже давно ненавистной большинству Советских людей, разоблачения его трусливого самоустранения от необходимости принятия в критические для страны дни непопулярных решений, они постоянно твердили, что как только он поправится, то вернется к руководству страной, и все его полномочия будут в полной мере восстановлены. Это оттолкнуло людей от ГКЧП, они не поверили в искренность их намерений по спасению страны, советского, социалистического строя. Этим воспользовались сторонники Б. Н. Ельцина. Они перехватили инициативу и довели свой сценарий действий, во многом написанный за пределами СССР, до желаемого результата. Вскоре члены ГКЧП были арестованы.

Ельцин, как всегда, был верен себе. Действовал нагло и бесцеремонно, вопреки Конституции и Советского законодательства. И, поэтому, все его указы против ГКЧП, равно как и предпринятые действия, были противоправными. К сожалению, члены ГКЧП, имея в руках всю полноту власти, не сумели противостоять откровенно антиконституционным действиям

Б. Н. Ельцина, зато дали ему повод для совершения государственного переворота при прямом попустительстве М. С. Горбачева. Вот так бесславно и трагически закончилась деятельность ГКЧП. Было до глубины души обидно, насколько бездарно была провалена последняя попытка возродить былую мощь и славу СССР. В результате к абсолютной власти в стране пришла ельцинская рать. 23 августа 1991 года Б. Н. Ельцин подписал указ «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР». Надежда на то, что многомиллионная армия коммунистов в случае малейшей угрозы своей родной партии станет грудью на ее защиту, оказалась наивной иллюзией. В этот же день 23 августа службы, которым было поручено исполнение указа, немедленно приступили к действиям.

По свидетельствам очевидцев была усилена, непонятно для чего, охрана зданий ЦК. Буквально на каждом шагу стояли курсанты Рязанского воздушно-десантного училища и неизвестно откуда появившиеся откормленные бородатые «качки». Всему аппарату ЦК КПСС и ЦК РСФСР в категоричной форме было предложено безотлагательно покинуть здания ЦК с ЛИЧНЫми вещами. Ни в коем случае не разрешалось брать с собой рабочие записи, справки, информационные материалы, телефонные справочники и т. д.

Как мои коллеги покидали в этот день здание ЦК КП РСФСР я могу судить только по их рассказам, потому что сам в это время находился в пути из Тулы в Москву. По свидетельствам очевидцев к этому времени здания ЦК КПСС и ЦК КП РСФСР плотным кольцом окружили толпы людей, которые, подогретые водкой, ликовали по поводу победы над «штабом» коммунистов. По радио объявили, чтобы все собирались на первом этаже у выхода из подъезда. Затем поступила команда выходить по одному на улицу и двигаться в сторону метро «Площадь Ногина». Сотрудники аппарата шли по живому коридору, образованному толпой в основном молодых людей. Многие из которых улюлюкали и выкрикивали в их адрес злобные ругательства. Ощущение происходящего было не из приятных. Могу представить состояние товарищей, которые посвятили себя служению народу, а в их адрес теперь звучат незаслуженные ругательства. Не дай Бог никому пережить то состояние подавленности, безнадежности и унижения, которое пережили работники аппаратов ЦК КПСС и ЦК КП РСФСР, кто до конца оставался преданным тем идеям, которые исповедовал всю свою сознательную жизнь.

У многих работников аппарата, как и у меня тоже, в силу отсутствия 23 августа по разным причинам на рабочих местах, была необходимость попасть в свои кабинеты, чтобы забрать личные вещи: у кого-то там была сменная обувь, пальто или плащи, книги, сувениры и т. д. Наконец нам сообщили дату и время посещения своих рабочих мест. В назначенный час мы прибыли к зданию ЦК, где нас встретил В. А. Купцов и напомнил еще раз о том, чего нельзя выносить с со бой из здания ЦК. На «прощание» со своим кабинетом нам было выделено два часа. Перед уходом в отпуск я сдал ключ от кабинета на пост охраны на первом этаже. Зайдя в здание, я подошел к дежурному и попросил свой ключ. Но его на месте не оказалось. Мне посоветовали найти коменданта здания, поскольку ключи должны быть у него. На поиски коменданта и ключей ушло довольно много времени. Когда я попал в свой кабинет, то у меня оставалось всего 45 минут. Каких-то секретных материалов у меня, конечно, не было, но оставлять свои еженедельники с рабочими записями, фамилиями и телефонами не хотелось, поэтому я в спешном порядке стал их рвать и выносить в специальную комнату для сбора отработанных материалов. Кроме сменной обуви и нескольких личных книг у меня в кабинете больше ничего не было.

Я положил их в сумку и прихватил на свой страх и риск телефонный справочник аппарата ЦК КП РСФСР и своих областей. На выходе, под дулом автомата стража порядка какие-то люди спросили, нет ли у меня запрещенных к выносу материалов. Я ответил, что нет.

Они мельком заглянули в мою сумку и разрешили покинуть здание ЦК. Это было не последнее посещение нашего здания, но в кабинет доступа уже не было.

После подписания Б. Н. Ельциным Указа «О приостановлении деятельности Компартии РСФСР» цепная реакция покатилась по всем союзным республикам.

Продолжение следует