Александр Афанасьев: собиратель русского фольклора был родом из Воронежской губернии

Александр Николаевич Афанасьев – собиратель русского фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед.

Воронежское детство и гимназические годы

Александр Николаевич родился 24 июля 1826 года в уездном Богучаре Воронежской губернии в семье мелкого судейского чиновника. Спустя три года после его рождения отец, служивший в Богучарском земском суде, получил новое назначение, и семья перебралась в город Бобров, где прошли детские и юношеские годы будущего ученого. Мать умерла рано, и все заботы о четверых сыновьях легли на плечи отца - человека, по воспоминаниям Александра Николаевича, «очень умного и высоко ценившего образование». Несмотря на скромные средства, отец стремился дать детям полноценное воспитание и постоянно выписывал «Библиотеку для чтения», а также брал у знакомых «Отечественные записки», «Москвитянина» и «Пантеон».

Любовь к чтению проснулась у Александра рано. В своих воспоминаниях он рассказывал, как, пользуясь дедовской библиотекой, еще совсем ребенком уходил на нетопленый мезонин, где стояли шкафы с книгами, и, дрожа от холода, с жадностью читал, забывая о голоде. «Запрещения эти действовали плохо; шкапы не запирались, и страсть неугомонно подталкивала идти в мезонин», — писал он. Это чтение, по его собственному признанию, сменило сказки, которые, бывало, с таким наслаждением и трепетом слушал он прежде, зимой по вечерам, в углу темной комнаты, от какой-нибудь дворовой женщины.

В 1837 году одиннадцатилетнего Александра отец отвез в Воронеж и определил в губернскую гимназию, располагавшуюся на Большой Девиченской улице (ныне улица Сакко и Ванцетти). Здесь он провел семь лет, числясь в первых учениках. Однако воспоминания о гимназических порядках остались у него самыми безотрадными: впоследствии он подробно описал грубость и невежество учителей, жестокие наказания и убогий уровень преподавания. Показательно, что именно в стенах этого заведения началась его литературная деятельность: вместе с товарищем Валентином Срединым (в будущем – публицист и театральный критик) Афанасьев сочинил сатирическую поэму «Псюхиада», высмеивавшую учителя греческого языка.

«Эту поэму мы читали в промежутки между классов товарищам, а по выпуску нашему из гимназии пустили ее в ход между гимназистами, где она приобрела большую известность, переписывалась и перечитывалась и даже попала и в руки самих учителей».

Один из списков до сих пор хранится в фондах Дома-музея И. С. Никитина.

В 1844 году Афанасьев окончил гимназию и навсегда покинул Воронеж, отправившись в Москву поступать на юридический факультет Московского университета. Но связь с малой родиной не прервалась.

Воронежский круг общения и «второвский кружок»

Афанасьев постоянно поддерживал тесные связи с воронежской интеллигенцией, внимательно следил за краеведческой литературой и сотрудничал с воронежским журналом «Филологические записки». Особое значение имело его знакомство с Николаем Ивановичем Второвым и членами его кружка, среди которых был и поэт Иван Саввич Никитин. В лице второвцев Афанасьев нашел горячих пропагандистов собирания и изучения устно-поэтического творчества - они записывали для него сказки и легенды в городах и селах Воронежской губернии. Лучшие из этих записей вошли в знаменитые афанасьевские сборники: среди них «Лисичка-сестричка и волк», «Баба-яга», «Ивашко и ведьма», «Звери в яме», «Королевич и его дядька». Несколько сказок, легенд и около пятисот пословиц было записано им самим в Бобровском уезде.

Афанасьев не только получал от «второвцев» фольклорный материал, но и следил за их литературно-научной работой, откликаясь на нее одобрительными рецензиями на страницах «Современника». Публицист Михаил Федорович Де-Пуле писал: «Афанасьев для нас стал живой связью с Москвой, с Московским университетом, с кружком Грановского... Через А. Н. Афанасьева прямо или через его брата мы знали, что делается в университете, в литературе, в науке. Знали гораздо раньше, чем все это появилось в печати».

Творческий подвиг и трагический финал 

Научная деятельность Афанасьева поражает своей многогранностью. Он проявил себя как историк культуры, исследователь русской литературы, правовед, этнограф, фольклорист и журналист. Главным делом его жизни стало издание «Народных русских сказок» - восьми выпусков, вышедших с 1855 по 1863 год. Свод, вобравший в себя тексты не только русских, но и украинских и белорусских сказок, стал первым и до сих пор единственным в своем роде полным собранием восточнославянской сказки. Труд был высоко оценен современниками: Российская академия наук присудила Афанасьеву Демидовскую премию, а Географическое общество - золотую медаль. Современники называли его «русским Гриммом». И действительно, после знаменитого собрания братьев Гримм в мировой сказочной литературе не было ни одного столь монументального издания.

Но вершиной научных изысканий Афанасьева стал трехтомный труд «Поэтические воззрения славян на природу» (1865–1869), который по богатству материала и оригинальности замысла ставят в один ряд с такими западными классиками, как «Золотая ветвь» Джеймса Фрэзера и «Первобытная культура» Эдуарда Тэйлора. Исследование посвящено сравнительной славянской мифологии. По словам рецензентов, Афанасьев сделал «крупный шаг в науке от случайных и отрывочных исследований... к систематическому рассмотрению всего запаса собранных им фактов».

С 1849 по 1862 год Афанасьев служил в Московском главном архиве Министерства иностранных дел. Этот период был были самым плодотворным в его жизни. Однако он завершился жестоким ударом: по подозрению в причастности к политическому делу Афанасьев был вынужден оставить службу в архиве и распродать за бесценок свою обширную библиотеку. Только после долгих хлопот ему удалось занять совершенно неподходящее его призванию место секретаря сначала в московской городской думе, а затем в мировом съезде. Усиленные служебные занятия надломили здоровье ученого и способствовали развитию чахотки, которая в возрасте 45 лет свела его в могилу. Александр Николаевич Афанасьев скончался 4 ноября 1871 года.

Смерть его была воспринята современниками как невосполнимая утрата. И. С. Тургенев в письме к А. А. Фету от 8 января 1872 года горько заметил: «Недавно А. Н. Афанасьев умер буквально от голода, а его литературные заслуги будут помниться, когда наши с вами, любезный друг, давно уже покроются мраком забвения».