Сергей Нечаев: революционер, которого боялись даже свои

Слово «нечаевщина» вошло в русский язык во второй половине XIX века как обозначение радикального, беспощадного революционного движения, где цель оправдывает любые средства. Произошло оно от фамилии Сергея Геннадиевича Нечаева – организатора тайного общества «Народная расправа».

Он родился 2 октября 1847 года в селе Иваново Шуйского уезда. Семья была небогатой, и Сергей с детства познал труд. Сначала помогал деду, в девять лет был устроен «мальчиком на побегушках» в купеческой конторе, а четырнадцати вместе с отцом обслуживал банкеты.

Но была и другая сторона этой жизни. Семья платила за хороших наставников, которые обучали Сергея латыни, немецкому, французскому, истории, математике и риторике. Парень тянулся к знаниям.

В 18 лет Нечаев переехал в Москву. Пытался сдать экзамен на народного учителя, но безуспешно.

Год спустя перебрался в Санкт-Петербург. Здесь у него получилось пройти испытания на должность преподавателя в церковно-приходской школе. Одновременно в качестве вольнослушателя он посещал лекции в Санкт-Петербургском университете и начал знакомиться с антиправительственной русской литературой. С этого момента революция для Нечаева становится не просто политической программой, а способом жизни, аскетическим подвигом и подчинением себя идее.

Вдохновлённый попыткой покушения на жизнь императора Дмитрием Каракозовым, Нечаев участвует в разработке «Программы революционных действий», а потом в сотрудничестве с Бакуниным создает «Катехизис революционера» - текст, который породил много споров и расколов в движениях и в Интернационале из-за оправдания любых средств борьбы наличием революционной цели.

Показав себя преданным радикальным революционером, Нечаев оказал глубокое влияние на революционное движение. Орудием борьбы стали беспощадный террор, и подчинение средств цели.

Вот что говорилось в «Катехизисе революционера»:

«Революционер — человек обречённый. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни имени. Он отказался от мирской науки, предоставляя её будущим поколениям. Он знает… только науку разрушения, для этого изучает… механику, химию, пожалуй медицину… Он презирает общественное мнение, презирает и ненавидит… нынешнюю общественную нравственность».

И ещё:

«Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции…»

«Нечаевщина» оказалась настолько радикальным движением с достижением цели любым способом, что вызвала отвращение во многих течениях.

Вера Засулич, сама революционерка, писала о нём:

«Нечаев не был продуктом нашего мира, он не был продуктом интеллигенции, среди нас он был чужим… Не взгляды, вынесенные им из соприкосновения с этой средой, были подкладкой его революционной энергии, а жгучая ненависть и не против правительства только… а против баричей, богатых и бедных, консервативных, либеральных и радикальных. Даже к завлечённой им молодёжи он если и не чувствовал ненависти, то, во всяком случае, не питал к ней ни малейшей симпатии, ни тени жалости и много презрения».

Весной 1869 года Нечаев распространил легенду о своём аресте и бегстве из Петропавловской крепости. После чего уехал в Швейцарию и, выдав себя за представителя Русского революционного комитета — никогда не существовавшего, получил 10 000 франков (400 фунтов стерлингов) из так называемого «Бахметьевского фонда», которым распоряжались Огарёв совместно Герценом. На эти деньги было организовано издание серии прокламаций экстремистского содержания. Кстати, сам Герцен от встречи с Нечаевым отказался.

В сентябре Нечаев вернулся в Москву и основал революционное «Общество народной расправы», имевшее отделения («пятёрки») в Петербурге, Москве и других городах. Он стал лидером организации и членом фактически несуществующего центрального комитета. Дело мирной пропаганды, по его мнению, было кончено; приближается страшная революция, которая должна подготавливаться строго конспираторским способом.

Но необразованность и конспиративная неопытность Нечаева, его увлечённость канцелярщиной и диктаторские претензии привели к построению репрессивно-неустойчивой организации: все члены постоянно писали отчёты о предпринятых и планируемых действиях, которые наравне с протоколами собраний хранились в квартире заместителя Нечаева. Когда некий студент Иван Иванов проявил неповиновение воле Нечаева, последний решил устранить его. 21 ноября 1869 года парень убит Нечаевым и его адептами.

Практически с момента создания организация «велась» Третьим отделением и Корпусом жандармов. На процессе обвиняемым даже не нужно было сознаваться: у следствия была вся оперативная информация. Но Нечаев успел вновь бежать за границу.

В эмиграции Нечаев в поисках денег вновь обратился к Огарёву и Герцену. Теперь он издает журнал «Народная расправа». В своей программной статье «Главные основы будущего общественного строя» Нечаев поделился своим видением социалистической системы, которую Карл Маркс и Фридрих Энгельс позже назовут «казарменным коммунизмом». 

После того как российское правительство обратилось к швейцарским властям с просьбой о выдаче Нечаева как уголовного преступника, он стал скрываться: из Швейцарии отправился в Лондон, потом перебрался в Париж, далее скрывался в Цюрихе. 14 августа 1872 года он был арестован и выслан в Россию.

Дело об убийстве студента Иванова рассматривалось в московском окружном суде с участием присяжных. Нечаев был приговорён к каторжным работам в рудниках на 20 лет.

Однако в дальнейшем Нечаев был посажен в Петропавловскую крепость, где с ним обращались не как с уголовным преступником, а как с политическим. Лично для него был создан особо секретный режим. Ни он сам, никто иной не мог употреблять его имя, он значился как «№ 5». В крепости Нечаев приобрёл большое влияние на большинство караульных солдат, начавших считать его высокопоставленным человеком. Через них он вступил в контакт с бывшими на свободе народовольцами и готовился к побегу.

Однако план провалился. Солдат из гарнизона Петропавловской крепости судили за организацию сношений Нечаева с волей и приговорили к разным наказаниям.

Вскоре после этого Нечаев умер в тюрьме от водянки, осложнённой цингой, — 3 декабря 1882 года. Точное место его захоронения неизвестно.

Что осталось?

Сергей Нечаев прожил всего тридцать пять лет. Из них последние десять — в заключении. Он не увидел ни революции, ни того мира, который пытался приблизить любой ценой. А вот слово «нечаевщина» стало предостережением для многих поколений революционеров.

Нечаев хотел разрушить старый мир до основания, но в этом стремлении он разрушил в первую очередь себя. Его жизнь - это трагический пример того, как идея, лишённая нравственного основания, пожирает своего носителя.