Тульская область в апреле 1997 года была на грани экономического коллапса

Продолжаем чтение второго тома воспоминаний Виталия Алексеевича Богомолова «На переломе двух веков». Его автор – государственный, партийный и хозяйственный руководитель – делится историей своей жизни, переплетая личные впечатления с профессиональными достижениями и глубокими размышлениями о времени и происходящих событиях.

Второй том начался с описания ситуации в Москве в начале 1990-х годов. Однако автор не терял связей и с родным Тульским регионом. А когда Василий Стародубцев решил идти на губернаторские выборы, Богомолов его поддержал.

Наверное, есть необходимость напомнить в каком состоянии была область в апреле 1997 года.

Экономика региона находилась на краю пропасти. Объемы производства к уровню 1991 года сократились в 2,5 раза, впятеро уменьшились объемы капитальных вложений, число убыточных промышленных предприятий увеличилось в четыре с лишним раза. Численность работающих в промышленности сократилось на 35,3 процента. От оборонного комплекса, стержня экономики области, осталось всего 10 процентов. Свыше 70 тысяч высококвалифицированных работников оказались за воротами предприятий. Основные фонды промышленности износились до предела. Предприятия почти полностью утратили оборотные средства. Огромные кредиторская и дебиторская задолженности, низкий уровень платежной дисциплины привели к возникновению взаимных неплатежей. Массовым явлением стали задержки выплаты заработной платы. Трагическая судьба постигла угольный бассейн. В одночасье были закрыты 22 шахты и угольный разрез. Добыча угля сократилась с 18 миллионов тонн в год до 800 тысяч тонн (в 22,5 раза). Работы лишились почти 40 тысяч шахтеров. Около 100 шахтерских городов и поселков остались без средств к существованию. Ликвидация угольных предприятий осуществлялась с грубыми нарушениями установленного порядка, без согласования в ряде случаев с органами технического надзора и исполнительной властью области.

Вся социальная инфраструктура — жилищно-коммунальное хозяйство, медицинские учреждения, школы, детские сады, спортивные сооружения, дома культуры и другие социальные объекты остались без финансирования, поскольку раньше она содержалась за счет угольных предприятий. Весь шахтерский край превратился в зону социального бедствия. И за такую «реструктуризацию угольной отрасли», а фактически проведенную социально-экономическую диверсию государство, из обещанных миллионов, не заплатило ни одной копейки. Остановился строительный комплекс, сельское хозяйство было отброшено на уровень 50-х годов. Задолженность по зарплате составляла от 6 до 10 месяцев, пенсионеры не видели своих пенсии по 3—4 месяца. Почти 40 процентов населения, а это около 700 тысяч человек находились за чертой бедности.

К этому надо прибавить, что бюджет области составлял около 2 миллиардов рублей, на такую же сумму у администрации был и государственный долг. Особенностью этого периода являлось то, что была разрушена вся денежная система. Денег в обороте практически не было. В практику взаимоотношений между предприятиями вошли взаимозачеты и бартерные сделки. Зарплата, если и выдавалась, то товарами народного потребления или продуктами питания. При чем нашей области досталось, как никакой другой. В соседних областях не было такого мощного оборонного комплекса, такого количества шахт, а ведь именно эти отрасли подверглись наиболее разрушительным процессам. Сюда надо добавить брошенные военные городки и сложную демографическую ситуацию.

В Тульской области доля пенсионеров в структуре населения составляла 34,4 процента. На одного работающего приходился 1,1 пенсионер (такой ситуации не было ни в одном регионе страны). В результате ежемесячный объем доплат в Пенсионный фонд из областной казны составлял для тульских пенсионеров не малые 97 миллионов рублей.

Причин, приведших область к такому положению, было много. В первую очередь они были связаны с общим состоянием экономики страны, которое характеризовалось депрессией и деградацией производственной сферы, обезденеживанием реального сектора экономики, падением спроса, ростом издержек, снижением конкурентоспособности продукции, сокращением инвестиций. Были допущены серьезные ошибки и непосредственно в области. Например, в результате проведения массовой приватизации и акционирования государственная форма собственности сократилась до 6,7 процента. Однако, новые собственники, скупив за бесценок предприятия, главной своей задачей поставили не развитие производства, а скорейшее извлечение прибыли, причем любой ценой.

В результате такой политики само существование многих предприятий было поставлено под сомнение. Большие просчеты имели место при проведении конверсии оборонных предприятий. В соответствии с целевыми конверсионными программами предприятия на высвобождаемых площадях освоили выпуск более 120 видов изделий. Однако выбор этой продукции был проведен без глубокой проработки. Оказались неконкурентоспособными газовые плиты завода «Штамп», пылесосы патронного завода, швейные машины «Березка» АО «Тульский завод «Арсенал», компрессоры бытовых холодильников АО «Тульский оружейный завод». Такие предприятия, как Кимовский радиоэлектромеханический завод, Богородицкое АО «За-вод Ресурс», Алексинский опытно-механический завод вообще не создали серьезных конверсионных разработок. Из-за трудностей со сбытом продукции, все возрастающей задолженности потребителей многие предприятия вынуждены были сократить, а то и вовсе приостановить выпуск новых изделий. АК «Туламашзавод» не смогла сохранить свое мотопроизводство. В целом решить за дачу замены военной продукции адекватной ей гражданской и товарами народного потребления в области не удалось. Справедливости ради следует отметить, что в 1995-1997 годах финансирование конверсионных мероприятий из госбюджета практически не велось. В силу этого экономическое положение многих оборонных предприятий было значительно хуже, чем на предприятиях других отраслей.

Вот такое незавидное наследство досталось нам в начале апреля 1997 года от предыдущей администрации. В первом квартале 1997 года объемы производства упали еще на 15 процентов к аналогичному периоду прошлого года. Понимал ли В. А. Стародубцев во что впрягается, когда шел на выборы? Конечно, понимал всю степень ответственности и риска, но он не мог стоять в стороне, когда область оказалась в такой сложнейшей ситуации. Многие скептики тогда не верили, что можно остановить область от полного развала и задавались вопросом: «Ну что может сделать этот председатель колхоза?» Но они не видели дальше своего носа и видимо не хотели замечать, что он был руководителем не просто рядового колхоза, а одного из лучших в СССР. Он десять последних лет возглавлял агропромышленное объединение (АПО) «Новомосковское». А это не только колхозы и совхозы, но и предприятия перерабатывающей промышленности, транспортные и строительные организации, базы техобслуживания и ремонта техники, предприятия стройиндустрии, торговли и общественного питания и т. д. на них трудились более 12 тысяч человек. Всем этим огромным хозяйством нужно было управлять. Василий Александрович долгие годы был председателем Совета колхозов СССР, а затем аграрного союза России.

Он имел огромный опыт взаимодействия с Правительством РФ, федеральными ведомствами, деловые и товарищеские отношения со многими руководителями высокого ранга, как в Москве, так и в регионах страны и, наконец, непререкаемый авторитет. Я уже не говорю, что он был кандидатом наук, Лауреатом Государственной премии, членом корреспондентом Российской академии сельскохозяйственных наук и, наконец, Героем Социалистического Труда. То есть он имел великолепную подготовку, позволяющую успешно решать стоящие задачи любой сложности. Не менее важно было и то, что он сохранил верность тем идеалам, которым служил всю жизнь, не утерял чувство ответственности за судьбы людей. Очень сильной стороной Василия Александровича являлось то, что в нем рачительный, крепкий хозяйственник сочетался с пониманием необходимости решения социальных вопросов и способностью за большими делами видеть человека, понимать его нужды и чаяния. А это свойственно далеко не каждому руководителю. Он очень грамотно проводил кадровую политику. При формировании команды Василий Александрович во главу угла ставил не партийную принадлежность кандидатов на ту или иную должность, не личную преданность, а профессионализм, отличное знание предстоящего участка работы, понимание проблем, готовность работать не покладая рук, не оглядываясь на время и размер денежного довольствия. В. А. Стародубцев сам задавал тон в работе. У него была фантастическая энергия и невероятные целеустремленность и работоспособность. Для решения какого-либо вопроса он не считался ни с личным временем, ни с состоянием здоровья - все было подчинено работе. Он даже минутной передышки себе не позволял, крайне не терпел праздности и «пустых» мероприятий, которые, как он считал, гробят время и ничего не дают в практических делах. Для Василия Александровича были чужды чванство, бюрократизм. Он был очень демократичен. Любой руководитель без всяких проволочек оперативно мог встретиться с ним для решения вопросов. Но он был открыт не только для руководителей, но и для простых граждан. Помимо регулярных дней приема в здании областной администрации он, как правило, по воскресным дням приезжал в свое родное хозяйство в селе Спасское и всегда проводил прием людей, кто нуждался в помощи губернатора. Он охотно общался с прессой.

Мне в жизни повезло, что волею судьбы я восемь лет трудился бок о бок с В. А. Стародубцевым — легендарным человеком, крупным специалистом, выдающимся организатором и управленцем, профессионалом высшего класса. У него было с лихвой всего, чему можно и нужно учиться.

Продолжение следует