В Туле готовится премьера спектакля по мемуарам Ольги Адерман

Необычный спектакль создали в Тульском историко-архитектурном музее. В его основе - мемуары Ольги Адерман, дочери тульского провизора Фердинанда Белявского, владельца «Старой тульской аптеки».

Как сообщает пресс-служба ТИАМа, биография в постановке становится не последовательным рассказом о прожитой жизни, а чередой каталогов. Одни из них похожи на привычную музейную опись: украшения, посуда, одежда, мебель, детские игрушки, лекарства и приборы. Другие выходят за пределы обычных представлений о том, что может быть выставлено в музее и стать единицей хранения: в них входят слёзы и смех, способы утешения, то, о чём узнали лишь позднее или не узнали никогда, исчезнувшие и так и не прозвучавшие звуки.

Спектакль отказывается заранее решать, какие детали жизни являются главными, а какие — незначительными. Исторические катастрофы оказываются здесь рядом с игрушечной лошадкой, блинами или комодом, смерть близкого человека — с невинными шалостями непослушных детей, ложкой или букетом роз, роковой поворот судьбы — с почти незаметным жестом. Возникает плоская онтология памяти: самые важные вещи могут ничего не объяснять, тогда как случайная подробность неожиданно открывает целую жизнь. Именно в таких деталях рождается то, что Ролан Барт называл «третьим смыслом»: значение, которое невозможно свести ни к сообщаемому факту, ни к символу. Оно возникает не только в непосредственном содержании каталога, но и в интонации читающего, в неловкости его действия, или даже в фотографии, которую ему было предложено рассмотреть и на которой его внимание привлек не человек, а собака на заднем плане. Этот смысл не сообщается зрителю напрямую — он появляется на мгновение, когда документ перестает быть только свидетельством прошлого и начинает смотреть в настоящее.

Спектакль, премьера которого пройдет в Доме Белявского, устроен как коллективный акт памяти. Зрители один за другим выходят, берут листы, читают вслух списки и выполняют простые инструкции: рассматривают фотографии, прислушиваются, передают предметы друг другу, отвечают на вопросы, совершают действия с самими листами как физическими объектами. Они становятся не только посетителями или даже читателями каталогов, но и временными хранителями, соавторами возникающего музея. Так, шаг за шагом, из разрозненных подробностей собирается музей одной жизни — музей без витрин, единственного экскурсовода и окончательно установленного порядка.