Дом Шведовых-Каратыгиных в Муроме

Сегодня, проходя мимо дома №3 по улице Тимирязева (бывшей Благовещенской), трудно поверить, что когда-то он был жемчужиной Мурома. Здесь кипела жизнь и вершились судьбы целого города.

Производственный кластер купца Шведова

Дом построен в эпоху позднего ампира - стиля триумфа и имперского величия. Заказал его купец первой гильдии Григорий Александрович Шведов. Уроженец Владимира, прошедший школу предпринимательства в Оренбурге, он приехал в Муром с твердым намерением покорить местную торговлю. 17 мая 1837 года Шведов приобрел участок земли и начал строительство. Замысел удался: здание получилось строгим, благородным и основательным.

Григорий Александрович строил не просто, он создавал, как сейчас сказали бы, целый производственный кластер. Внизу, у реки, работала его полотняная фабрика, а позже предприниматель занялся переработкой свеклы на сахар. Всего через три года фабрика Шведова считалась одной из лучших в городе. Успех купца был столь очевиден, что 13 мая 1843 года Сенат возвел его и все семейство в потомственное почетное гражданство.

Но империя Шведова оказалась недолговечной. Наследники не смогли удержать предприятие отца, и роскошный особняк, как и сад вокруг него, ушел с молотка.

Новые хозяева: эпоха Каратыгина

Новым владельцем стал Максим Афанасьевич Каратыгин - фигура колоритная и значимая для Мурома. Представитель древней старообрядческой фамилии, он начал путь с ростовщичества, аккуратно скупая земли и давая деньги в рост. Разбогатев, Каратыгин стал коллекционировать недвижимость. Особняк Шведова он приобрел за огромные по тем временам деньги - 11 тысяч рублей серебром, а через полгода прикупил и огромный сад у братьев Шведовых за 300 рублей. С тех пор дом в народе переименовали в «дом Каратыгина».

Интерьеры и облик дома соответствовали статусу: главный фасад с шестью колоннами и изящным фронтоном выходил на юг, а балкон открывал прелестный вид на речную даль. Такое жилье идеально подходило для большой купеческой семьи, однако содержание дворца влетало в копеечку. Практичный Каратыгин нашел выход: он стал сдавать часть помещений внаем. Офицеры, квартировавшие в Муроме, охотно снимали эти комнаты, обеспечивая хозяину стабильный доход.

Каратыгин достиг вершин влияния в 1870-х: он заседал в городской думе и даже баллотировался в кандидаты директора городского банка. Но старость и болезни взяли свое. 4 ноября 1874 года, жалуясь на потерю зрения и недомогание, он попросил освободить его от депутатских обязанностей. Вскоре купца не стало. Как верный приверженец старой веры, он обрел покой на старообрядческом кладбище на окраине Мурома.

Долгая агония: XX и XXI век

После смерти хозяина здание ждала череда метаморфоз. Наследники пытались продать дом, но «кусачая» цена и необходимость ремонта отпугивали покупателей. Пришлось сдавать его дальше. Здесь успели разместиться и реальное училище, и штаб гусарского полка... В 1880 году дом перешел в руки земства, но сути это не изменило: здание продолжало служить военным ведомством.

Коренной перелом наступил после революции 1917-го. Здание занял Муромский Совет рабочих и солдатских депутатов и 12 ноября в стенах бывшей купеческой усадьбы была провозглашена советская власть в Муроме, а летом 1918-го подвалы дома оросились кровью - там расстреливали участников антисоветского восстания.

В 1930-х годах парадные залы перекроили под коммунальные квартиры. Былой ампир растворился в запахах керосинки и бесконечных склоках соседей. Дом доживал свой век как общежитие.

Жильцов выселили, когда здание стало аварийным. Крыша обрушилась, интерьеры сгнили под дождем, а территория вокруг заросла бурьяном.