Александр Левитов: Горе и свет «беспечального народа»

Александр Иванович Левитов – писатель с трагической судьбой. В его рассказах упоминаются города Данков, Лебедянь, Елец, Раненбург, а прототипами персонажей часто были люди из этих мест.

Левитов появился на свет 11 сентября 1835 года в селе Добром (ныне – Липецкая область), в семье пономаря. Его отец содержал постоялый двор, открыл школу. С восьми лет маленький Саша был «подмастерьем» у отца и вел целый класс. Семья трудилась много, но жила безбедно и дружно. Детские годы Левитова прошли привольно и ласково, а главное - в неразрывной связи с природой.

Позже его описания придонских степей справедливо отнесут к лучшим образцам русского литературного пейзажа. «Степь, - писал Левитов, - это море, только безбрежное, безмолвное и пустынное, но зато полное таинственной жизни...».

Учился он блестяще. В Лебедянском духовном училище и Тамбовской духовной семинарии шел одним из первых. Но семинарское начальство, недолюбливавшее его за «сочинительство». Накануне перехода в высший класс его подвергли телесному наказанию, следствием чего стала нервная горячка. Этот мрачный эпизод своей юности Левитов описал в автобиографичном рассказе «Петербургский случай»: «Меня секли... Я не помню, как вышел я из правления. Помню только, что в глазах у меня шумело, и сердце словно оборвалось». В 1854 году он бросил семинарию.

Левитов пешком добрался до Москвы, а затем - в Петербург, где поступил в Медико-хирургическую академию. Узнав об этом, его мать «умерла от горя». Отец вскоре женился вторично и бросил детей. Брат и сестра Левитова пошли по чужим людям. Сам же писатель тем временем оказался в ссылке, где при полном отсутствии интеллигентного общества он проводил время «в попойках и картеже». Так родилась его страшная болезнь - алкоголизм.

Добрая половина произведений Левитова посвящена «запивойству». «Пьяный человек, - писал Левитов, - это тот же бесноватый, только что бес его не корчит, а плачет и смеется вместе».

И все же в его горемычной жизни наступил просвет. В начале 1860-х годов он смог вернуться в Москву и устроился на место секретаря редакции передового тогда журнала «Русский вестник». Первая его публикация «Ярмарочные сцены. (Очерки из простонародного быта)» вышла в журнале «Время» в 1861 году. Потом его очерки появляются один за другим в «Московском вестнике», «Времени», «Русской речи», «Библиотеке для чтения», «Современнике» и других изданиях. На них обращают внимание. Левитов приободряется, и даже внешность его меняется: он становится франтом, а если и пьет, то довольно умеренно.

Стиль Левитова чрезвычайно ярок и колоритен. Прежде всего он — прекрасный рассказчик, который «из ничего» мог создать очерк. В его произведениях нет ни интриги, ни завязки, ни развязки, нет и тени того, что называется сюжетом. Они представляют собой своего рода «искусство для искусства», где важно не что автор рассказывает, а как. Другая замечательная сторона таланта Левитова - его тонкий юмор, в связи с необыкновенно выразительным и характерным языком, с богатейшим запасом оригинальных слов и оборотов, чисто русского, хотя подчас и чисто кабацкого остроумия.

В огромном большинстве случаев левитовский «народ» наводит ужас своим глубоким нравственным падением и никаких симпатий не возбуждает: «Мы - люди беспечальные, нам все трын-трава... Нам бы только день простоять да ночь продержаться, а там - хоть трава не расти».

Светлый период был коротким. Уже к середине 1860-х годов Левитов окончательно превращается в неисправимого бродягу, мечущегося в безысходной тоске. Он нигде не может удержаться больше одного-двух месяцев.

Особенно тяжелы были последние пять лет жизни: здоровье окончательно надломлено, писательская репутация разрушена. Левитов брал авансы из редакций, а предоставлял в печать только наброски и отрывки. Жил он в холодной комнате. 4 января 1877 года Александр Иванович умер от простуды. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Имя Левитова носит улица в селе Добром Липецкой области, в Добровской районной библиотеке регулярно проходят Левитовские чтения. Его яркий, самобытный талант остался в истории русской литературы как свидетельство о «горе сел, дорог и городов», о «беспечальном народе», который живет и страдает по своим жестоким и странным законам.